Анна Фрид

Канада - это место, где даже бухло превращают в акт культурного сопротивления.

Я шел в алкомагазин с тем светлым чувством, с которым человек идет за лекарством от реальности. Мне хотелось бурбона. Хотелось этой грубой, кукурузной честности, которая так хорошо рифмуется с вечерними квебекскими сумерками. А всё потому, что впечатлился  вот этим видосиком.

В магазине было чисто, прохладно и пугающе патриотично. Никакого американского бурбона я на полках не нашёл.

— Где бурбон? — спросил я клерка. Клерк посмотрел на меня с той смесью жалости и превосходства, с которой смотрят на человека, не читающего утренних газет.

— Бурбона нет, — ответил он. — И в ближайшее время не предвидится. Трамп ввел тарифы, мы ввели контр-санкции. Великая алкогольная стена.

Оказалось, канадские политики решили ударить Трампа по самому больному - по экспортной выручке Кентукки и Калифорнийских виноделен. Особенно отличился премьер Манитобы с невероятным, почти литературным именем Ваб Кинью. Глядя в камеру, он  заявил с прямотой человека,  которому нечего терять:

"Пока Вашингтон не уберет свои пошлины и - для пущей убедительности - не обнародует все до единого файлы Эпштейна, американского пойла на наших полках не будет. Мы нация гордая, хоть и морозоустойчивая".

Логика была безупречной. Где Трамп, а где Эпштейн? Но в политике, как и в запое, логика - лишь досадная помеха.

Американские экспортеры, говорят, уже воют. Их склады забиты бурбоном под завязку. Тысячи бочек томятся в ожидании, а их владельцы строчат жалобы в Белый дом. "Жалуйтесь хоть в ООН, - безмолвно отвечает Канада, - а лучше сразу Папе Римскому".

- И что мне теперь делать? - спросил я клерка. - Пить кленовый сироп?

- Зачем же? - обиделся он. - У нас есть канадский виски. Он, знаете ли, не хуже. Попробуйте Macaloney’s. Или вот, Circa. На вкус как свобода, только с легким привкусом торфа и государственной непреклонности.

Я взял бутылку Macaloney’s. Она была тяжелой и холодной.

В конце концов, подумал я, виски - это не география. Это состояние души. А если душа требует праздника, то отсутствие Кентукки на карте Квебека - это не трагедия. Это просто еще один повод выпить за то, чтобы здравый смысл когда-нибудь вернулся из долгосрочного отпуска.

Но файлы Эпштейна я бы все-таки почитал. Под хороший стакан канадского.

В Екатеринбурге, в самом центре, утром прилетел беспилотник. Попал в жилой дом на Хохрякова - верхние этажи, дым, выбитые окна, эвакуация. Шестеро отравились гарью, одна женщина в больнице. Ничего особенного, по нынешним меркам: не Крокус, не Белгород, а так - обычный уральский выходной день с привкусом керосина и чужой войны.

Ебургские бьюти-блогерки и авторки, те самые, что обычно рассказывают про тональные кремы и "как я провела утро в спа", вдруг не остались в стороне. Трагедия - она же всегда фотогенична, если правильно поставить свет. Первая реакция - сторис с видом на оцепленную высотку, эмодзи в виде сердечка и свечки. "Девочки держитесь", - пишут они из тёплых студий, где пахнет ванилью и новым ароматом месяца. И лайки, и снова сердечки.

А в комментариях - совсем другая картинка. Украинские аккаунты, бодрые и злые, как в лучшие времена: "Так вам и надо", "Денацификация дошла", "Заслужили". Классика жанра. Но где же настоящие патриоты, прежние пассионарии - те самые, что годами паслись тучными стадами под каждым постом про Донбасс? Где аллея ангелов, где "геноцид", где яростное "мы вам покажем, бандеровцы"? Куда всё делось? Растворилось, как дым от того самого дрона.

Никому, выходит, уже ничего не надо. Ни отпор биндерам, ни священная ярость, ни даже простое человеческое "ой". Пыпа, итоги, как говаривали в старые времена. Война дошла до Урала, а в ответ - тишина, разбавленная кремом для лица и ехидными комментариями из-за бугра.

Красиво жить не запретишь. Особенно когда красиво молчать.